Рекламный баннер 980x60px ban1
71.06
82.62
Рекламный баннер 468x60px main1

«ХУТОРА СТОЯЛИ БРОШЕННЫЕ, НО ЗАСЕЛЯТЬСЯ НИКТО НЕ ХОТЕЛ – СТРАШНО БЫЛО»

Выходцы из Орловской области спасались от голода вместе с немцами, но так с ними и не подружились.

ТРЕХДНЕВНАЯ ОККУПАЦИЯ

Нина Гавриловна Огнева (в девичестве Аксенова) родом из деревни Жемчужникова Долгоруковского района Орловской (сегодня Липецкой) области. Девочке еще не исполнилось и 11, когда началась война.

- Семья у нас большая была. Одна моя сестра - Татьяна пошла на военный завод. Другую - Анну забрали окопы рыть. А брата на фронт призвали. Дома оставались я, младший братик Николай, а еще сестры Шура и Маша, - рассказывает Нина Гавриловна. – Папу в армию не взяли, потому что бронь у него была, он и мама работали в колхозе.

Оккупанты добрались и до родной деревни Аксеновых, правда, задержались там всего на три дня.

- Однажды вечером мы на печке сидели, а мама чистила картошку. Вдруг заржала лошадь, что у нас в сенях стояла. Пришли несколько немцев, с ними еще наш, русский, который в плен попал. Нам всегда говорили, что немцы очень чистоплотные, и грязи не выносят. И вот они видят, что мама очистки картофельные с лавки не успела убрать еще, раздеваются и свои мундиры бросают прямо на эти очистки. Даже не сказали, чтобы мы убрали. Видимо, некогда им было.

Пока немцы немного отвлеклись, Елена Павловна предложила пленному бежать.

- Мама сказала ему: «Давай я тебя спрячу под печку». А он и отвечает: «Мамаш, если вы меня спрячете, вас никого в живых не останется». Дальше я уже не помню, что с ним стало. Думаю, что ничего хорошего.

Потом к деревне с трех сторон подошли части Красной армии, и чтобы избежать окружения, немцы отступили. Дом Аксеновых сожгли еще до этого. Причем, при помощи хитрости.

- Пришел колхозный председатель, он по соседству жил, и говорит: «Вы горите». Я сначала не поняла, что происходит. Дом у нас был соломой крыт, и по ней дым шел. Немцы ведь что сделали? Вечером, когда отступать стали, один из них на нас, детей, указал и говорит: «Матка, это твои все?». Мама кивнула, а немец ей: «Мы уйдем, а русские придут и будут ваши дома поджигать». Это мы потом уже догадались, зачем он перед уходом на чердак забирался. Он там боров (горизонтальный участок печной трубы русской печи – прим.ред.) соломой забил, а солому эту керосином облил. Хорошо, что мама утром затопила печку, а не вечером, а то бы сгорели все.

Позже выяснилось, что подобные поджоги замедленного действия произошли и в соседних селах. Наутро дети отправились убирать за поселком тела погибших в бою красноармейцев и гитлеровцев. Хоронили их в разных ямах.

- Вскоре того председателя, что нас о пожаре предупредил, на войну забрали, а его место отец занял, - продолжает Нина Огнева. – Зиму мы у соседей прожили, а свой домишко отстроить смогли только к 1946 году. В деревне такой бугор был, где все глину брали, его верхом называли. Папа этой глины много привез, а мы воду в нее лили и ногами топтали. Потом папа из глины, соломы и навоза в ящиках саманные кирпичи делал. Из таких блоков мы дом новый построили и снова его соломой покрыли.

 

ПЕРЕЕЗД ЗА ЗАПАД

В том же 1946-м Аксеновы вместе с соседями оставили свои дома и поехали на новое место жительства - в бывшую Восточную Пруссию.

- Ехали долго, точно больше недели, и с частыми остановками. Помню, в Каунасе останавливались – там в баню ходили. Конечная для нас была в Гумбиннене, который сейчас Гусев называется. Оттуда шли пешком с папой, он корову вел. Добрались до Штаннайчена (нынешний поселок Фурманово – Ред.) и заняли двухквартирный дом у моста – у меня и сейчас там родственники живут. В одной половине дома немцы еще оставались. Выселяли их при нас прямо: старик там был (вскорости умер), женщина и двое деток. Они в барак жить ушли. Получается, стали в одной половине мы жить, а в другой наши соседи из Жемчужникова. Дом нам понравился, но первые годы условия в нем очень плохие были: крысы бегали, блохи повсюду.

Прибыли переселенцы в середине осени. Первое, что их поразило – очень теплая погода по сравнению с орловскими снегами и морозами.

- Я даже помню, что в октябре мы корове сено косили, - рассказывает Нина Огнева. - Отец на новом месте простым рабочим стал, а мама снова пошла в колхоз: и снопы вязала, и хлеб колхозникам пекла в русской печке. Печку эту папа сам на кухне сложил. Немецкие печи-голландки сначала ломать не стали – жалко было. Они у нас долго простояли, до того момента, как паровое отопление сделали.

Выселенные из своих домов немцы с новыми хозяевами жилищ не общались. Отношения между пруссаками и переселенцами на протяжении двух лет, вплоть до депортации, были натянутыми.

- В 1947 году начался страшный голод. Чтобы не умереть, нам пришлось корову зарезать. И мы, и немцы вставали в 5 часов утра и ходили в Гусев за хлебом - пайки там выдавали. До этого все соседнее поле перекопали по нескольку раз – гнилую картошку искали. И русские, и немцы там рылись. Но даже после этого не очень-то они с нами дружили, да и мы с ними не сближались. Однако при этом мы с ними не дрались и не ссорились. Контакта практически не было. В колхозе нашем немцы также не работали.

 

ДЕТИ, ВНУКИ И ПРАВНУКИ

В первые месяцы на новом месте хлопот было предостаточно.

- Окопы мы закапывали и немцев убитых, колючую проволоку вытаскивали, которой повсюду масса валялась. По хуторам ходили, потому что там сады росли хорошие. Яблоки, малину собирали. Сейчас на месте этих хуторов уже ровные поля, а раньше двухэтажные дома стояли – заходи и живи, даже ремонта никакого делать не нужно. Однако жить там никто не хотел, так как страшно было. В отдаленности от людей никто не хотел селиться, мы привыкли коллективом жить.

В Фурманово прерванная из-за войны школьная учеба для Нины продолжилась.

- Снова в 4-й класс отправили, хотя мне уж 16 исполнилось. Закончила 7 классов, потом поступила в Гусевский сельхозтехникум на ветеринара. Но там два года проучилась и бросила, в 1953-м пошла работать в фурмановский клуб. Пять лет им заведовала, а потом перешла в библиотеку, заочно на библиотечном отделении училась.

Библиотекарем Нина Гавриловна проработала 38 лет. После выхода пенсию еще несколько лет продолжила работать там же, но теперь в должности кочегара. Вся родня Нины Огневой также почти всю жизнь отработала в Фурманово.

- Сестра Татьяна была дояркой, Анна в школе техничкой, Шура – тоже в колхозе, а Маша, самая младшая - почтальоном. Коля с 10 лет прицепщиком работал, а потом по этой теме так и пошел - всю жизнь на тракторе.

И со своим будущим мужем Нина Гавриловна также познакомилась в своем поселке, рядом с которым парень из Сибири проходил срочную службу.

- Мы с ним бегали на танцы. Тогда весело было – в клуб много солдат приходило. После замужества я ему двоих сыновей родила - Женю и Юру. Но сейчас мужа и обоих детей уже нет в живых. Даже младший брат Коля год назад умер, и не осталось никого, с кем я сюда приехала. А самой мне в сентябре 90 лет исполнилось, вот как!

Сегодня Нина Гавриловна Огнева живет с внучкой, дочерью старшего сына. Другая внучка уехала в город. У нашей героини есть еще три правнука и одна правнучка

Иван МАРКОВ, kp.ru

2373

Оставить сообщение:

Рекламный баннер 468x60px main2